Как один князь погубил целый флот - 3

Как принимали решение о самоубийстве флота   

Союзники высадились в Крыму у Евпатории 1—2 (13—14) сентября 1854 г. Их флот состоял из 89 боевых кораблей и 268 транспортов с войсками (62 тысячи человек), полевой артиллерией и лошадьми. Князь Меншиков приказал не препятствовать высадке, так как планировал уничтожить армию союзников на суше. Приведя себя в порядок после высадки, союзники двинулись к Севастополю. Русские пошли навстречу, и 8 (20) сентября возле реки Альма произошло сражение.

Маршрут англо-франко-турецких войск от Евпатории до Севастополя.

Меншиков занял выгодную позицию на господствующих высотах и был настолько уверен в своей победе, что разрешил знатным горожанам (в том числе дамам) приехать на позиции в качестве зрителей! Для них подготовили специальные экипажи, они взяли с собой бинокли, лёгкие закуски и прохладительные напитки. Удобно устроившись под зонтиками, благородные господа ожидали «показательного» разгрома «англичашек» с «французиками». 

Реальность оказалась иной. С самого начала сражения Меншиков плохо управлял войсками. А генерал Василий Кирьяков, отвечавший за левый фланг, был настолько уверен в том, что «французишки» не смогут взобраться по крутым склонам холмов высотой около 50 метров, что устроил со своими офицерами …выпивку! Помощник Меншикова подполковник Аркадий Панаев, направленный на левый фланг с поручением от князя, обнаружил накрытый стол с бутылками шампанского! Кирьяков заверил его, что «перестреляет как кур» всех, кто попытается подняться на холмы.

Но французы поднялись, а три дивизии Кирьякова отступили.  Начальник штаба Меншикова генерал Василий Вунш описал это так:

«Французские стрелки беспрепятственно взбирались на оставленную генералом Кирьяковым позицию и открыли по нас штуцерный огонь. Проскакав ещё некоторое пространство, мы встретили генерала Кирьякова в лощине, пешего. На вопрос, где же его войска, он ничего не мог ответить, кроме обличавших не совсем нормальное его состояние и не относящихся к вопросу слов, что под ним убита лошадь!»

Увидев такое развитие событий, зрители поспешно вернулись в Севастополь. Меншиков отступил с разбитыми частями к Бахчисараю. Союзники потеряли около 3500 тысяч человек (из них убитыми только 669), русские – около 5800 (убитыми около 1800).

В Севастополе о начале сражения узнали в 14 часов из сообщения телеграфа – «Армия вступила в бой».Получив это известие, начальник штаба флота вице-адмирал В.А. Корнилов и инженер-подполковник Э.И. Тотлебен выехали к Альме. Но сражение уже закончилось, они встретили отступавшие русские части.

Разыскав князя А.С. Меншикова, они сопроводили его до реки Кача, а затем вернулись в Севастополь. Именно на Каче князь приказал Корнилову устроить преграду на входе в бухту. Сам приказ был устным, так как разговор происходил в поле, на ходу. 

О содержании приказа можно судить только по косвенным источникам и последующим действиям. Поэтому, если читатель встретит где-нибудь «цитату из приказа Меншикова» типа «корабли просверлить и изготовить к затоплению, орудия снять, вход в бухту загородить, моряков отправить на защиту города», знайте, что это выдумка. 

Корнилов лишь попросил у Меншикова разрешения обсудить его приказ с адмиралами и командирами кораблей. Князь разрешил, так как был уверен в том, что никто не осмелится возражать против его приказа. Ведь в стране рабов всё решает тот, кто в данное время в данном месте замещает царя.

Вице-адмирал В.А. Корнилов.
Художник Александр Першаков (1843—1908) нарисовал этот портрет в 1900 г.
по литографии Вильгельма Тимма.

На следующий день 9 (21) сентября Корнилов собрал на совет командиров кораблей, а также всех адмиралов, и предложил атаковать флот  союзников, чтобы причинить им максимально возможный ущерб, пусть даже ценой своей гибели. Таким образом, Корнилов предложил морякам  геройски погибнуть в бою*.

/* У союзников 2 линкора (из 13) и 22 фрегата (из 24) были с паровыми машинами. Русский флот уступал вражескому флоту по общему количеству линкоров и фрегатов (21 вымпел против 37), по совокупному бортовому залпу, а главное – по маневренности (6 паровых фрегатов против 22). /

Он мотивировал это тем, что наступающий противник вскоре легко займёт неукреплённую северную сторону Севастополя и расстреляет с берега находящиеся в бухте корабли. А вот в самоубийственной атаке русские корабли разобьют флот союзников, и тогда их сухопутные войска утратят поддержку с моря.

Но Корнилов оказался «вопиющим в пустыне». Адмиралы и офицеры не поддержали его предложение. Адмирал Нахимов сказал:

«Если неприятельские корабли утвердятся на рейде, то, кроме того, что мы потеряем Севастополь и флот, мы лишимся всякой надежды в будущем; имея Севастополь, мы будем иметь и флот, однажды же отданный – отнять без содействия флота невозможно, а без Севастополя нельзя иметь флота на Чёрном море. Аксиома эта ясно доказывает необходимость решиться на всякие меры, чтобы заградить вход неприятельским судам на рейд и тем спасти Севастополь».

Как известно, в итоге потеряли и флот, и Севастополь! И если бы Пруссия не разгромила Францию в войне 1870—71 гг., то Черноморский флот не возродился бы до Первой мировой войны!  

Разгневанный Корнилов отдал приказ командирам – «Готовьтесь к выходу; будет дан сигнал: что кому делать», и снова поехал к Меншикову. Он заявил князю, что топить ничего не будет: выйдет в море и даст бой. Меншиков ответил, что в таком случае сегодня же отправит Корнилова в Николаев, а начальником штаба флота назначит вице-адмирала Михаила Станюковича (1786—1869) – командира севастопольского порта и военного губернатора города. Под угрозой отстранения от должности и перевода в Николаев, Корнилову пришлось смириться.

Нигде нет прямого указания на то, зачем он собирал совет. Ведь никто в Севастополе не имел права отменить приказ главнокомандующего. Вероятно, Корнилов так не хотел топить корабли, что надеялся общим мнением подкрепить своё желание не исполнять приказ Меншикова. Однако светлейший князь не ошибся, разрешив собрать совет: никто не посмел ослушаться главнокомандующего. 

Вернувшись от Меншикова, адмирал начал стремительно решать вопросы обороны порта и города в сложившихся условиях. Прежде всего, получив его одобрение, моряки и добровольцы-горожане вышли на помощь сапёрам военного инженера Тотлебена, которые с последних дней августа возводили земляные бастионы с обеих сторон Севастополя.

Он также издал приказ по флоту (цитирую только три пункта, которые касаются затопления):

«1) По случаю ожидания сюда неприятеля, который, пользуясь своим численным превосходством, оттеснил наши войска, и грозит атакою северному берегу Севастопольской бухты, следствием которой будет невозможность флоту держаться на позиции ныне занимаемой; выход же в море для сражения с двойным числом неприятельских кораблей, не обещая успеха, лишит только бесполезно город главных своих защитников – я, cдозволения Его светлости, объявляю следующия распоряжения, которыя и прошу привести немедленно в исполнение.

2) Корабли расставить по назначенной в плане диспозиции; из них же старые: «Три Святителя», «Уриил», «Селафаил», «Варна» и «Силистрия», фрегаты: «Флора» и «Сизополь» – затопить на фарватере. (…)

10) Контр-адмиралу Вукотичу привести в исполнение затопление кораблей, когда это потребуется…»

В приказе Корнилова были и такие слова:

«…Нам надо отказаться от любимой мысли – разить врага на воде! К тому же мы нужны для защиты города, где наши дома и у многих семейства. Главнокомандующий решил затопить пять старых кораблей на фарватере: они временно преградят вход на рейд, и вместе с тем усилят войска. Грустно уничтожить свой труд!

Много было употреблено нами усилий, чтобы держать корабли, обреченные жертве, в завидном порядке. Но надо покориться необходимости! Москва горела, а Русь от этого не погибла!...»

Вечером 9 сентября (к 23:30) пароходы закончили расставлять корабли по местам, назначенным в диспозиции. Те, что выделили для затопления, поставили поперёк фарватера между Константиновской и Александровской батареями. Как сказано выше, это 5 линкоров и 2 фрегата. Дело в том, что глубины на входе в бухту были 16 – 20 метров. Соответственно, для устройства подводного заграждения требовались корабли с большой высотой борта и мачт. Военные корабли 3—6 рангов не годились.

При этом, по утверждению мичмана Александра Жандра, адъютанта Корнилова, топить корабли адмирал планировал не сразу, а том случае, «если неприятель овладеет северным берегом рейда».

Но утром 10 сентября Меншиков снова приказал заградить фарватер и отправить команды кораблей для усиления войск на берегу. Корнилов выделил для своза на берег ценного имущества с предназначенных к затоплению судов, пароходы «Турок» и «Дунай» с отрядом гребных судов. Однако в напрасной надежде спасти корабли приказал пока ничего не снимать с них!

Увы, давление обстоятельств было неумолимым. К этому времени Меншиков решил, что армейский гарнизон покинет Севастополь и уйдёт к Бахчисараю, а оборонять город будет флот. Узнав об этом, Корнилов в 18 часов 10 сентября приказал поднять над зданием Морской библиотеки (в то время самое высокое здание в городе, на его крыше была устроена наблюдательная площадка с сигнальной мачтой) поднять флаг России – сигнал, что корабли надо топить.

Собрав на борту линкора «Ростислав» командиров назначенных к затоплению кораблей, он распорядился за ночь свезти на берег всё что успеют и с рассветом затопить их. Однако контр-адмирал Пётр Вукотич (1796—1862), назначенный руководить затоплением, распорядился приступить к нему уже в 19 часов. К 6 часам утра 11 сентября все корабли, кроме «Трёх Святителей», стояли на дне, из воды торчали верхушки их мачт. Так на входе в бухту появилась преграда, создания которой страстно желал Меншиков.

Что это дало? Произошло резкое увеличение численности войск в периметре обороны. Количество морских батальонов за один день возросло с 8 до 17 (позже появились ещё 5). На комплектование батальонов были отправлены не только команды затопленных кораблей, но и часть команд с других кораблей.

• Назад